“Простите, у вас не найдется двух гривен…”: Мы так близко к Европе, только так далеко от себя

22

acdbafdcfafccd

 

«Простите, у вас не найдется двух гривен…»: Мы так близко к Европе, только так далеко от себя.

Холодный ветер хлестал лицо, оставляя шрамы беспощадных мыслей. Зарылся в воротник и спрятал руки в карманы. Мелкий снег с дождем мешал открыть глаза. Да и стоило ли смотреть? Нет.. Морозный воздух пробирается через воротник еще осенней куртки, заполняет грудь и вырывается обратно неудержимым потоком тепла. Остановка. Пешеходный переход. Рынок. Дорога до железнодорожного вокзала. Столько мыслей, а я метаюсь от одной к другой. И слов нет… Вообще. Наверное, это еще первый осенний холод заморозил их течение. И я молчу. Холодно.

– Простите, у вас не найдется двух гривен? Я голодная, сын пьянствует… пожалуйста…

И взгляд в глаза. Сколько уже таких несчастных я видел, но столько же раз я замечал, как тонированный джип ездит по «точкам» и забирает деньги у этих «обездоленных». Не знаю почему, но рука потянулась к кошельку. Знал, что там много нет. Однако..

– А пойдем, бабушку, со мной.

– Куда? – удивленно спросила старушка. – Я не хочу в милицию, не надо, там обзывают, там за человека не считают, я там была, не надо туда… Страшно.

– Не переживайте, не в милицию. Я куплю вам поесть.

– Вы? Мне? Спасибо, внучек, спасибо… Я, я не знаю, что сказать… – старушка, не знала, что происходит. Я и сам не понимал, что творится со мной, что за проявление благородства, жалости и понимания на меня нахлынул.

– Давайте вашу сумку, – я протянул руку к протертой советской «чемоданчика» на колесиках, – я помогу.

– Спасибо, не знаю, что сказать детка… Куда мы?

– Здесь есть где выпить чая и съесть чего-нибудь горячего, – на Железнодорожном вокзале такого добра хватает. Правильнее сказать, на прилегающих территориях.

Подошли к первой попавшейся «забегаловки», где можно было сесть, хоть и на улице.

– Я здесь была, я просто сидела, никого не трогала, меня отсюда выгнали..

– Почему? – спросил я и еще раз осмотрел пожилую женщину. Одета она была в серое, протертое и изношенное пальто. На голове виднелась зеленая махровая платок, плотно обмотанная вокруг головы. Руки были упрятаны в серые вязаные перчатки. Было очевидно, что вещи не новые. Но и не грязные.

– Сказали, чтобы шла отсюда, бездомной обозвали, – старушка начала плакать, – а у меня есть дом! У меня есть. Там просто сын. Выпивает. На мать ему безразлично. Пенсионная карточка у него, понимаешь? Все документы у него.

Таких историй я слышал уже сотню. Иногда даже перестаешь верить людям. Сегодня я поверил. Сегодня я увидел истинный страх в глазах..

Подошел к продавщице.

– Чего вам? – грубым голосом спросила полная тетка.

– Чай, пожалуйста. Две булочки. Один с мясом и один с капустой. Пожалуйста! – последнее слово я процедил сквозь зубы.

– Еще что-то будет? – безразлично спросила та.

– Нет. Спасибо.

– 9.50.

– Прошу

Я вернусь к бабушке, которая что-то копошилась в своей сумке. Достала кусочек черствого хлеба и уже пыталась его грызть. Мне комок подкатил к горлу.

– Держите, бабушка.

– Спасибо детка, спасибо… Я просто голодная, кроме сына нет больше никого. Спасибо, тебе, дитя…

– Пожалуйста, Вы простите, я должен бежать, у меня электричка.

– Так – так.. Спасибо еще раз тебе…. я..я..я..

– Держите, – ткнул ей 5 гривен.

– Зачем?? Не надо, и так много.. Не надо, не возьму, – на глазах заиграли слезы.

– Возьмите. Хоть хлеба купите, это все, что я могу сделать, простите, должна бежать, – деньги положил перед ней на стол и впопыхах, забрав сумки, пошел в сторону центрального входа вокзала.. Пройдя дальше, я оглянулся. Бабушка сидела сама, одинокая. Она жевала булочку и пила чай. К ней, хромая подошла дворняжка. Обычная дворняга.. И, к моему удивлению, она поделилась своей едой – не бросила собаке кусок черствого хлеба, а отломала кусочек еще теплой булочки.. К чему это я.. Свобода – выбор каждого. Начав с себя, начнешь с других. Мы живем в свободной стране, где каждое слово – кандалы на руки и на ноги. Удавку на шею. Что изменила революция достоинства? Вы до сих пор думаете, что свободны и в ваших силах что-то изменить? Иллюзия. Вы до сих пор думаете, что на Востоке продолжается борьба за свободу? Да нет.. За свои семьи, с мыслями, что война должна погибнуть здесь. Правда. Вы надієтесь, что с приходом новых лиц к власти что-то кардинально изменится, изменится годами наработанная система? Иллюзия. Что-то из области фантастики, как и нынешняя «прозрачная люстрация». Выборы, обещания, изменения. Люди сыты такой свободой выбора по горло. Но ведь идем. Идем. Неужели мы стадо? Инстинктами которого есть: есть, спать, развлекаться. И думать только тогда, когда начинает печь сзади? Неужели нужно снова доводить до крайностей? Иллюзорная правда. Единицы тех, которые все понимают, устают молча кричать. Зачем? Если серая масса поглотит то, что скажут. Поверит в то, что выгодно. К чему мы пришли? Ответ на почти свободных телеканалах страны, на страницах прессы. Ту свободу, что еще не купили, купят или уничтожат. А люди свободные. Свободны жить, как им захочется. И умирать, как захочется. Только вот до смерти еще дожить нужно. Свобода… Голодная, холодная, бедная. Очередной удавка оказалась на шее. Затяните сильнішееее! Давайте. И жалуйтесь. Кричите. Мы свободны для крика. Этого хоть отбавляй. Только что слова, когда пусты сердца… Холодный ветер и в дальнейшем хлестал лицо, оставляя шрамы мыслей. Продолжил идти. Зайдя внутрь вокзала, я прошел на привычный, третий перрон. Положил вещи под телефонную будку. На соседнем перроне компания молодых парней (которые уже, на мой взгляд, изрядно выпили), начали горланить:- Слава Украине! – Герояммм Славаа!, – размахивали флагом и обливали грязью всех, кто не Украинец. И стало страшно. Это так мы продвигаемся в Европу? Такие у нас моральные ценности? Мы хотим свободы и добра для всех? Ведь там, на улице, была чья-то старенькая мама, в глазах которой страх, голод, отчаяние. Молодежь поет «национальные песенки», покупает национальную символику, которую лепит на оригинальные и «нужные» места, пьянствует до потери сознания и адекватного восприятия мира и кричит: «Мы свободны!» И свободные от чего? Удивляюсь. Все резко стали патриотами? Однако патриотизм проявляется в другом. Кажется, что там? Мы так близко к Европе… Только так далеко от себя. От своей свободы. Страшно.

 

 

comments powered by HyperComments